Все-таки я ничего не понимаю в жизни! Точнее в кризисных ее ситуациях. Знаете, я всегда думала, что проблемы должны объединять людей. Ан-нет, не так все это. Интересно наблюдать за своими коллегами в свете всей сложившийся ситуации. Рвут! Жгут! Как еще назвать все это?! Да, мы банкрот! Да, мы все попали в одну и ту же задницу! Да, мы все лишились чего-то…Вопрос только – чего? Может быть, я одна такая идиотка, которая свято верит в то, что радио – это не способ заработка денег, а творчество, мать его! Творчество, стимулируемое, во-первых, реакцией людей, для которых ты творишь, а уже потом банкнотами…Это полет. Это нечто невидимое…Помните, как у Тютчева – «Есть тонкие невидимые связи меж контуром и запахом цветка!»… Вот оно - радио… Сейчас для меня самое страшное - это не отсутствие денег, не то, что я лишилась работы, а то, что я лишилась именно радио. Знаете, друзья, мне так много хочется вам рассказать. Лично, при встрече. За бутылкой хорошего красного, за парочкой любимых треков. Да, вот еще фишка. Звоню, типа, на конкурирующие радиостанции, предлагаю себя… А они в ответ мне – «Аааа, Анастасия Банникова! Знаем-знаем. Известный человек…» и далее по тексту, дескать, простите, вакансий нет. Да знаю я, что сейчас устроиться невозможно, но я просто попробовала… Знакомые советуют ехать в Киев. Столица у нас (да и не только у нас) это как Мекка, для уволенных в регионах. А еще я очень злюсь. Злюсь и расстраиваюсь, что в своё время наше руководство не думало о перспективе, а тешилась былыми успехами, рассчитывая, что они будут засчитываться всегда. Но…помните на Европе Плюс была такая начитка… «Все бежит. Все изменяется…» Вот. Прибежали. Изменились. Смешно. И слезы вперемешку с сигаретами, вином и музыкой. Я не сплю уже неделю. Не могу. Думаю. Читаю. Плохо мне… Как можно было похерить такое предприятие? Как?! 13 лет… 4 года моей жизни на гребне волны. Радийной практики у меня 8 лет. Вот, 13 октября этого года будет 8 лет… Но только на Европе я ощутила себя РАДИОВЕДУЩЕЙ. Каждой клеточкой я чувствовала успех и погрешности станции. Вместо инженеров и компьютерщиков я выводила аппаратуру из загонов, проектировала эфир, писала программы. Вы можете подумать – вот девка заЯкалась…Нет, друзья, я не из пафоса. Просто я настолько переживала за судьбу и работу станции, что часто ложила хрен на личную жизнь, на встречи с родными и друзьями. Дескать, простите ребята, у меня на станции фигня происходит, мне надо туда… Там люди ждут эфира. Качественного, ровного, живого… Я? Что я? Я песчинка в этом обществе. С такими же проблемами, как у всех…Просто я болею своей работой. А сейчас я в агонии… Положение усугубляет то, что я работаю в эфире в последний день нашего вещания. Что сказать на прощание? Хм…вспоминается кадр из «Армагеддона» - «Мы уходим из эфира. Храни Вас Господь…» Ей, Богу, сижу и плачу сейчас! Что мне делать? А?.. Я не знаю, как это - легко расставаться. Я не могу не плакать на вокзалах и в аэропортах, не могу сдерживать слез, когда уходят великие люди… Я эмоциональна. И, слава Богу! Значит я живая. Ооо, в моем коллективе всегда считали меня «железной кнопкой». Всегда собранная, из любой ситуации найдет выход, кому надо пряников раздаст, но мать вашу, станция будет работать! Меня руководство часто спрашивало – откуда во мне такая тяга к радио, почему я так борюсь за все это? Вопросы глупые, не находите?..
Сейчас, когда я подхожу к нашему зданию и вижу огромную светящуюся вывеску «Европа Плюс Донбасс», когда открываю двери, пальцы сводит судорога, а от волнения садится голос. Нет, в эфире я все та же жизнерадостная, «светик наш», Настя Банникова. «Ты голос станции и ты ее лицо» - сказало начальство на последнем совещании…. Просили не допустить истерики. Господа начальники, это вы виноваты в том, что мы, что я, сейчас переживаю! Вы просите меня резать по живому, смеяться, устроить пир во время чумы…
Я не смогу без радио… Я эту фразу проговариваю вслух. Звучит страшно и странно, одновременно… У меня есть возможность устроиться на телеканалы. Есть возможность работать автономно, вести мероприятия разные…имя то уже забито… Но дело не в деньгах. Дело в душе. А она у меня сейчас ранена. Знаете, я часто пыталась смоделировать ситуацию, когда Стиллавин и Бачинский уходили с «Максимума», пыталась смоделировать ситуацию – как бы я себя чувствовала, прощаясь с тем, что дало тебе, Бог с ним, звучит громко - путевку во что-то большее. Сергей, расскажи мне. Ты ведь знаешь мой номер. Позвони. Я до тебя дозвониться не могу.
Сложно. Меня тогда дрожь пробирала, а что говорить о нынешнем дне. Я думала, что «ценить начинаешь, когда потеряешь» - это о моих коллегах, но нет… Большинство сказало – «Ну и хорошо. Теперь будет возможность заниматься чем-то более серьезным, чем радио». Кощунство. Не знаю, в моем представлении - это равносильно тому, если бы массового сожгли всю классическую литературу со словами – а, фигня, через 200 лет появится что-то новое… Я болею, друзья. И весь этот пост похож на… похож на прощальное слово, на крик о помощи… не знаю. Я боюсь. Кто бы мог поверить, но я боюсь!!! Нет, конечно, меня поддерживают. Родители…им цены нет… Родители… я о них вам потом расскажу. Я горжусь тем, что я дочь таких людей! Офицерская дочь… Друзья. Благо, они меня любят не за то, что я работаю на радио. Просто знаете, когда я в 16 лет, малолетним чучелом, пришла на радио, появилось очень много «друзей». У всех так было. Было… А расскажите мне о себе, друзья…
«Я не боюсь. Время для меня остановится только завтра…» это ВиаГра)) «Вс неправда. Хеппи Энд…»
Я вас нашла таких интересных, ярких…случайно. Случайно, но навсегда! Пообещайте!
Мой номер не изменился. +3 8095 318 01 01
Я буду рада вам всегда…